Меню

Коты падальщики или нет

Саблезубые кошки помогли становлению человека

Российский палеонтолог Алексей Лопатин обосновал гипотезу экологической связи древних людей и кошек. Согласно этой гипотезе, человек занял нишу падальщика, подбирающего остатки охоты саблезубых кошек — наиболее эффективного охотника раннего палеолита. Чтобы избежать конкуренции с гиенами, также сопутствующими саблезубым хищникам, нужно было уметь быстро находить добычу и разделывать ее на части, чтобы унести в недоступное для конкурентов место. Коллективизм, орудийная деятельность, скорость движения и выносливость — все эти «человеческие» качества совершенствовались в рамках описанной экологической стратегии.

Антропологам хорошо известно, что древние люди были падальщиками: они питались остатками добычи крупных хищников, отгоняя от желанной мясной добычи самих хищников и других падальщиков. Коллективное поведение гоминид, которое было обусловлено развитием мозга, немало способствовало выполнению этой опасной и трудной задачи. Но помимо увеличения объема мозга и коллективного поведения возникали и такие важнейшие адаптации, как совершенствование двуногого хождения вплоть до быстрого длительного бега и развитие орудийной деятельности. Интересную гипотезу, увязывающую воедино все перечисленные адаптации человека, предложил Алексей Лопатин, сотрудник Палеонтологического института РАН (Москва).

Он рассмотрел развитие гоминид на фоне изменчивого животного и растительного мира палеолита — ведь для понимания движущих мотивов эволюции важно оценить, как формировалась и изменялась экологическая ниша человека. Предположительно, ранние гоминиды еще не были падальщиками, их диета была широка и разнообразна. Но в позднем плиоцене (около 2,3 млн лет назад) климат стал более засушливым, изменились ландшафты, количество и спектр объектов питания стал другим, в новых местообитаниях появились и новые хищники.

Древние гоминиды были представлены несколькими видами, так что в условиях межвидовой конкуренции нужно было вырабатывать более узкую экологическую специализацию. Два миллиона лет назад на просторах саванн паслись многочисленные стада травоядных животных — зебр, антилоп, лошадей. Значительный сегмент растительноядной фауны составляли гигантские свиньи и родственные им виды. Присутствовали и более крупные растительноядные животные — слоны, носороги, гиппопотамы. На них охотились хищники, как очень крупные, так и среднего размера.

Наиболее эффективным охотником был мегантереон (Megantereon) — саблезубая кошка, весом около 100 кг. Более крупные и страшные хищники — лев и гомотерий (Homotherium) — могли охотиться даже на слонов и носорогов. Саблезубые хищники в силу устройства своего зубного аппарата оставляли после пиршества богатые остатки. Их зубы были приспособлены для раздирания толстой шкуры добычи, отрывания мышц и пожирания внутренностей, но они не могли обгладывать кости, счищать мясо с позвоночника и ребер. Так что свите падальщиков было чем поживиться. Эту свиту составляли стаи гигантских гиен и семьи древних людей. Древние люди конкурировали с гиенами за право первыми оказаться рядом с обильными объедками удачливого саблезубого охотника.

Следуя за саблезубыми охотниками, человек должен был, во-первых, не стать обедом сам, а во-вторых, успеть захватить добычу быстрее гиен. Эффективное избегание хищника и осторожность вырабатывались за счет развития мозга и коллективного поведения. Гиены предпочитают активную ночную жизнь — человек стал дневным падальщиком. Гиены не слишком быстро бегают (у них для этого короткие задние лапы) и не очень выносливы — человеку пришлось совершенствовать технику движения и длительного бега. Благодаря этому он успевал на место оставленного пиршества раньше гиен и мог как следует поживиться.

Судя по следам зубов на костях олдувайских копытных (2 млн лет), сначала добычей пользовался хищник, затем человек и только в последнюю очередь — гиены. Кроме того, владея орудиями разделки туш, человек мог сначала на месте разделить добычу на части, а потом унести ее в укромное место. От мастерства разделки добычи зависело выживание всей семьи. По-видимому, в этом направлении и шло поначалу развитие орудийной деятельности человека. Древнейшие каменные орудия известны из Эфиопии и датируются возрастом 2,6 млн лет. Это орудия олдувайского типа — обработанные гальки.

Таким образом, человек занял экологическую нишу дневного, быстро бегающего стайного падальщика. Конкурентные отношения должны были породить агрессивное поведение, учитывая размеры и свирепость гигантских гиен, которые, случалось, нападали на человека. Как можно заключить из следов зубов на костях, человеческие останки в пещере Чжоукоудянь (см. материалы по современной датировке синантропов: Синантроп стал древнее на 270 тысяч лет, «Элементы», 13.03.2009) в Китае погрызены и принесены туда именно гигантскими гиенами.

Агрессивность привела к тому, что человек ушел от экологической ниши падальщика и перешел к стратегии активного охотника. Для этого человеку понадобились и особые навыки коллективного поведения, и усовершенствованные заостренные орудия — так называемые ашельские технологии, и орудийное ноу-хау — метательное оружие. В новой экологической нише конкурентами человека стали крупные хищники.

Пока люди были спутниками мегантереонов и других крупных хищников, им достаточно было примитивных орудий. Действительно, в Африке мегантереоны существовали до 1,5 млн лет назад — примерно до этого времени люди использовали олдувайские технологии. Затем, после вымирания этих хищников, людям пришлось менять экологическую нишу и изобретать другой орудийный набор — ашельский. В Европе мегантереоны вымерли существенно позже — 0,5 млн лет назад, тогда и древнейшие европейцы сменили набор орудий.

Читайте также:  Чем поить кота от аллергии

Как мы видим, люди и кошки были связаны гораздо раньше и намного теснее, чем предполагают фелинологи. Только раньше кошки заботились о нас, добывая нам пищу, а теперь мы — впрочем, без особой для них нужды — заботимся о кошках.

Источник: А. В. Лопатин. «Сателлитное поведение как часть адаптивного становления рода Homo» // Вестник Московского университета. Серия XXIII. Антропология. №2, 2010. Стр. 36–43.

Тем не менее, 1 момент: «вымирание гигантских кошек заставило изобретать новое оружие». Что причина, что следствие? Может, наоборот, используя новое оружие люди подорвали пищевую нишу, в которой находились кошки? Т.е. может появилось оружие, и люди по-быстрому съели всех травоядных, кто плохо бегал, т.е. люди сменили специализацию и вытеснили кошек как прямые конкуренты?

А то как-то плохо верится, словно люди сидели и ждали «когда же будет жрать нечего, так чтоб начать что-то изобретать». Гораздо правдоподобней, люди просто заняли нишу охотников как только в результате случайных «научных» открытий получилось это сделать.

Не совсем так. Львы активны днем и в сумерках, тигры — сумеречные и ночные охотники. Но, думаю и они могут днем попытать счастья..

Вроде как исходной точкой рассуждения были остатки костей со следами разных зубов, поэтому сама идея, что человек доедал за кошками выглядит вполне обосновано.

«Только раньше кошки заботились о нас, добывая нам пищу, а теперь мы».

Они и теперь заботятся о нас!
Наша Маша почти каждое утро летом на даче приносит к нашей постели двух-трех пойманных ею мышей. Ясно, что она понимает, что мы плохо ловим мышей и заботится-помогает!
А когда она лежит на мне, то потому, что это МНЕ нужно. В самом деле, стоит чуть пошевелиться и она уходит на более удобное место, так как понимает, что моя потребность удовлетворена.

Отвращение вызывает не запах падали, а запах испорченной падали, т.е. протухшего, опасного мяса. Это как раз укладывается в логику предлагаемой теории — если часто ешь падаль, надо очень хорошо разбираться, что можно есть, а что нельзя.

Свежую же падаль до сих пор с удовольствием поедают почти все 🙂
Так же как и легкий тухлячок (вяленое мясо и рыба, например) считается вполне приемлемой, а для некоторых — очень вкусной пищей.

Насчет того, что люди могли конкурировать с гиенами и другими падальщиками — по-моему, неубедительно. Во-первых у человека хорошо развит только один вид чувств — зрение. Обоняния, необходимого, для того, чтобы учуять, что где-то есть падаль, у него практически нет (если сравнивать с гиенами, например). Во-вторых, передвигается он в разы медленнее, чем четвероногие животные — про стервятников я уж и не говорю. С учетом этих двух недостатков, не позволяющих ни первыми узнать об остатках туши, ни первыми добежать до нее, у людей не было шансов опередить природных падальщиков. И это я еще молчу о том, что, хотя в передачах о животных нам и показывают дневную охоту львов и прочих хищников, но это редкие случаи, их просто легче снимать операторам, чем ночную охоту, да и съемки эффектнее, потому что зрителям все будет видно. А вообще-то хищники в большинстве случаев охотятся ночью. И тут уж у человека вообще никаких шансов поспеть, кроме как к остаткам шкуры. Он ведь в темноте даже своего последнего средства восприятия — зрения — лишается.

А если человек не мог прийти первым из падальщиков, то это значит, что ему пришлось бы отгонять тех падальщиков, которые уже «заняли очередь» до него. И это мы говорим о начальных стадиях эволюции человека — никаких копий и каменных топоров нет и в помине. Все оружие — плохо обработанные камни, которые можно зажать в кулаке. Представляете себе группу людей, пытающихся _кулачным_ оружием отогнать стаю гиен? Даже не гигантских, а самых обычных? Если представляете — значит не видели съемок, на которых стаи гиен гоняют по три-четыре львицы от добычи, которую те добыли. Гиен не так просто испугать — сами кого хочешь откуда хочешь отгонят. Они только самцов-львов и боятся. Так что это скорее они могли отгонять людей от добычи, добытой самими же людьми, если те не успевали ее оприходовать достаточно проворно, а не наоборот. По крайней мере до появления копий. Так что, мне кажется, единственный шанс на то, чтобы поесть мясца, для человека и его предков состоял в том, чтобы добыть его самим и оприходовать сколько смогут, прежде чем прибегут более хорошо вооруженные от природы хищники и отберут, что осталось.

Плюс к тому человек очень плохо переваривает подтухшее мясо — гораздо хуже, чем псовые, например. И это при том, что псовые все-таки стараются есть свежачок. Если бы в эволюции человека был период, когда он был падальщиком, то это должно было бы оставить ему в наследство гораздо более крепкие внутренности. А так. Максимум, что человек может переварить — это сыма (немного подтухшая рыба — блюдо народов севера) да «тысячелетние» яйца (китайское блюдо — чуть подтухшие яйца). Попробуйте съесть что-нибудь такой же степени тухлости, как продукты, которыми питаются помоечные собаки — долгое и продуктивное общение с унитазом гарантировано. Так что не тянет человек на вид, у которого в истории был период падальничества. к сожалению. К сожалению — потому что, бывает, достанешь из холодильника основательный такой кусок ветчины и понимаешь по запаху, что съесть ты его уже не сможешь. То есть съесть-то сможешь, но в туалете потом придется провести гораздо больше времени, чем хотелось бы. А псу отдашь — слопает за милую душу, еще и добавки попросит. Потому что приспособлен к перевариванию таких вещей. В отличие от человека.

Читайте также:  Почему коты не любят елку

Re (насчет человеческого достоинства): Какое такое достоинство? Это изобретение цивилизованного человека, оно отношения к делу не имеет. Я говорю о функциональной стороне дела — приспособленности человека к образу жизни падальщика.

Re (насчет кухни народов мира): Ну, во-первых, не соглашусь с господином xronik’ом, хоть он, вроде и играет в мои ворота, но в Исландии вечной мерзлоты нет. Так что, если там и в самом деле есть такое блюдо, то — мой респект и уважуха луженым исландским желудкам. Но тем не менее, отдельные кулинарные изыски общей картины не меняют — у людей в целом кишечник гораздо хуже справляется с тухлятиной, чем у диких хищников и даже одомашненных собак. Это все равно что привести в пример пару исключительно острых блюд и сказать, что человек таки вполне приспособлен к потреблению перца в больших количествах.

И наконец, поскольку некоторые, похоже, не поняли, в чем был основной аргумент, то я повторю: человек плохо приспособлен к тому, чтобы опережать других хищников. К вашему сведению, даже львы не брезгуют падалью, когда застают леопарда, не успевшего затащить свою добычу на дерево, или когда гиен не так много, чтобы они могли защитить свою добычу. Поэтому, чтобы успеть положить лапу на чужую добычу, нужно опережать не только гиен, но и любых хищников, оказавшихся поблизости. И все эти хищники имеют шансы учуять эту поживу раньше и прибежать к ней быстрее неповоротливых двуногих. Гоминиды могли поспевать только к шапочному разбору и отгонять тех, кто подоспел раньше, от остатков туши. А это не так просто, даже если речь идет всего лишь о гиенах. А, как я уже говорил, не стоит при слове «падальщики» воображать себе исключительно гиен да стервятников. Ни львы, ни — наверняка — крупные кошачьи того времени не брезговали чужой добычей. Просто потому что большинство хищников (включая и человека) не откажется от халявного мяса, если могут отогнать более слабого хищника, который и добыл это мясо. Проблема в том, что самым слабым хищником до появления эффективного оружия был как раз человек. Гиены трусливы? Это не мешает им прогонять львиц от их (львиц) добычи, когда гиен достаточно много. Или вы думаете, что низкорослые австралопитеки и эректусы, у которых и нормального оружия еще не было, — более грозные противники (даже при коллективных действиях), чем группа львиц?

Я не говорю, что люди совсем не ели падали — см. выше насчет халявного мяса. Более чем наверняка ели! В тех (редких) случаях, когда им настолько везло, чтобы найти действительно бесхозную падаль. Но исключения погоды не делают. Для того, чтобы падаль составляла существенную часть рациона, у людей просто физические данные не те. Конкретно: нет чутья, очень низкая скорость передвижения по сравнению с четвероногими, дневной образ жизни — в то время, как большинство хищников охотятся по ночам, а к утру от жертвы остаются рожки да ножки, и слабость вооружения, не позволившая бы отгонять от туши других хищников. Слабому хищнику проще уйти и самому добыть новую жертву, чем вступать в противостояние с сильным. Так гепард с гиенами никогда не связывается, и если те отбирают у него его добычу, просто уходит и добывает новую.

Это не новость. Профессор Б.Ф. Поршнев высказал ЭТИ ЖЕ идеи гораздо точнее, полнее и убедительнее ещё в 1974 году. А о саблезубых кошках и специализации прямоходящих приматов ну точь в точь по Поршневу. И почему научная пресса так долго тормозит? Чтоб как можно меньше упоминая Поршнева использовать его идеи?

СМ: О начале человеческой истории (проблемы палеопсихологии) / Б. Ф. Поршнев; Науч. ред. О.Т. Вите. – СПб: Алетейя, 2007. – 720 С.
Конкретно Глава 6 Плотоядение. стр.244-330.

Это не новость. Профессор Б.Ф. Поршнев высказал ЭТИ ЖЕ идеи гораздо точнее, полнее и убедительнее ещё в 1974 году. А о саблезубых кошках и специализации прямоходящих приматов ну точь в точь по Поршневу. И почему научная пресса так долго тормозит? Чтоб как можно меньше упоминая Поршнева использовать его идеи?

Читайте также:  Микролакс или дюфалак для кота

СМ: О начале человеческой истории (проблемы палеопсихологии) / Б. Ф. Поршнев; Науч. ред. О.Т. Вите. – СПб: Алетейя, 2007. – 720 С.
Конкретно Глава 6 Плотоядение. стр.244-330.

Источник

Ученые подсмотрели, как кошки едят человеческие трупы

Специалисты лаборатории стали свидетелями случайного эксперимента: у них получилось исследовать повадки кошек, которых привлекают мертвые человеческие тела в качестве источника пищи.

Далеко не новость, что кошки могут есть человеческие останки: чаще всего такое происходит, когда одинокий владелец умирает, и запертые с ним домашние животные начинают питаться телом. В дикой природе кошки являются охотниками, но они также бывают падальщиками: это показал эксперимент, проведенный на базе университета в Колорадо. Здесь работает исследовательская станция, в задачу которой входит изучение человеческого тела и, в частности, процессов разложения. Эти данные важны для медицины, криминалистики и других областей.

Изучая записи с камер видеонаблюдения, ученые обнаружили, что к трупам, задействованным в экспериментах, регулярно наведываются две бродячие кошки. Первая облюбовала один из свежих трупов – тело 79-летней женщины, помещенное на улицу для исследовательских целей – в конце 2017 года, и затем на протяжении 35 дней продолжала возвращаться к нему. Другая появилась чуть позже, но тоже приходила только к определенному телу, которое едва затронуло разложение, – мужчины, умершего в возрасте 70 лет.

Их привлекали мягкие ткани и жировые прослойки тел. Однажды один из этих трупов был ненадолго помещен в клетку для другого эксперимента, и кошка, не имея возможности добраться до него, просто уходила голодная. Когда тело вернулось на свое место – кошка продолжила возвращаться для трапезы. При этом лежащие рядом четыре десятка человеческих тел оставались нетронутыми. В итоге кошки обглодали два тела в избранных ими местах практически до костей.

Рассматривая такое поведение, ученые поясняют, что кошки очень придирчивы в еде, и раз им что-то понравилось, они будут стараться питаться именно облюбованной едой, не тратя время и силы на эксперименты и дегустацию других источников пищи.

Полигон окружен забором высотой три метра, он уходит под землю на глубину 70 сантиметров, но голодным животным удавалось проникнуть на территорию через щель под входными воротами. Помимо кошек, камеры запечатлели змей и скунсов. Также на полигоне видели луговых собачек, но их человеческие останки не заинтересовали.

Опыт показал, что кошки являются эффективными падальщиками – ранее их роль в качестве санитаров была недооценена. Открытие вносит важный вклад в криминалистику, объясняя возможные повреждения тел, долго остающихся ненайденными.

Целиком исследование опубликовано в Journal of Forensic Sciences.

Источник



Ученые подсмотрели, как кошки едят человеческие трупы

Специалисты лаборатории стали свидетелями случайного эксперимента: у них получилось исследовать повадки кошек, которых привлекают мертвые человеческие тела в качестве источника пищи.

Далеко не новость, что кошки могут есть человеческие останки: чаще всего такое происходит, когда одинокий владелец умирает, и запертые с ним домашние животные начинают питаться телом. В дикой природе кошки являются охотниками, но они также бывают падальщиками: это показал эксперимент, проведенный на базе университета в Колорадо. Здесь работает исследовательская станция, в задачу которой входит изучение человеческого тела и, в частности, процессов разложения. Эти данные важны для медицины, криминалистики и других областей, об этом пишет nat-geo.ru.

Изучая записи с камер видеонаблюдения, ученые обнаружили, что к трупам, задействованным в экспериментах, регулярно наведываются две бродячие кошки. Первая облюбовала один из свежих трупов – тело 79-летней женщины, помещенное на улицу для исследовательских целей – в конце 2017 года, и затем на протяжении 35 дней продолжала возвращаться к нему. Другая появилась чуть позже, но тоже приходила только к определенному телу, которое едва затронуло разложение, – мужчины, умершего в возрасте 70 лет.

Их привлекали мягкие ткани и жировые прослойки тел. Однажды один из этих трупов был ненадолго помещен в клетку для другого эксперимента, и кошка, не имея возможности добраться до него, просто уходила голодная. Когда тело вернулось на свое место – кошка продолжила возвращаться для трапезы. При этом лежащие рядом четыре десятка человеческих тел оставались нетронутыми. В итоге кошки обглодали два тела в избранных ими местах практически до костей.

Рассматривая такое поведение, ученые поясняют, что кошки очень придирчивы в еде, и раз им что-то понравилось, они будут стараться питаться именно облюбованной едой, не тратя время и силы на эксперименты и дегустацию других источников пищи.

Полигон окружен забором высотой три метра, он уходит под землю на глубину 70 сантиметров, но голодным животным удавалось проникнуть на территорию через щель под входными воротами. Помимо кошек, камеры запечатлели змей и скунсов. Также на полигоне видели луговых собачек, но их человеческие останки не заинтересовали.

Источник