Меню

Гофман житейские воззрения кота мурра иллюстрации

Э. Т. А. Гофман «Житейские воззрения кота Мурра»

Коты давно уже живут бок о бок с человеком, и высокомерно-задумчивое выражение их глаз то и дело наводит на мысль, что они понимают гораздо больше, чем показывают. До Гофмана коты в литературе находили место разве что в сказках, писатель же выбрал одного из них орудием и маской для своей сатиры.

Литературоведы называют «Житейские воззрения кота Мурра» вершиной творчества Гофмана. Роман был завершен и опубликован незадолго до смерти писателя в 1821 году.

«Житейские воззрения кота Мурра» краткое содержание

Повествование развивается по двум сюжетным линиям. Первая — автобиография ученого кота Мурра, вторая — жизнеописание капельмейстера Крейслера.

Необычная композиция объясняется ошибкой при наборе заготовок для печати: в предисловии «первый издатель» признается, что текст, написанный котом, перемежали разрозненные страницы из биографии капельмейстера. Всему виной пренебрежение Мурра к книгам в хозяйской библиотеке — он разодрал одну и прокладывал страницы между листами своей рукописи вместо промокательной бумаги.

История Мурра

Читателю стоит знать, что ученый кот был потомком знаменитого Кота в Сапогах. Но судьба поначалу не баловала достойного потомка: вместе с братьями и сестрами новорожденного Мурра пытались утопить в реке. Котенок выжил только благодаря случайно проходившему мимо маэстро Абрагаму. Тот вытащил из воды едва живого кота и отнес его домой.

Кем же был благодетель Мурра? Маэстро Абрагам разбирался в алхимии, а, возможно, и в магии, что делало его самым влиятельным придворным в маленьком княжестве в Пруссии. (Княжество было до того маленьким, что, вероятно, попросту выпало из кармана Бонапарта во время прогулки).

Мурр проводил много времени на письменном столе хозяина и в библиотеке, быстро научился читать и познакомился в главными философскими учениями эпохи. В частности, кот разделял взгляды Жан-Жака Руссо и восхищался его учением, а также являлся убежденным последователем Иммануила Канта.

Много читая, кот неизбежно захотел написать что-то свое. Его первыми литературными опытами были несомненные шедевры:

  • «Мысль и чутье, или Кот и Пёс»,
  • «К вопросу о мышеловках» (сочинение о политике),
  • «Кавдаллор — король крысиный» (подражание классической трагедии).

Были еще стихи, но все рукописи, к сожалению, утрачены. Мурр ошибся, когда дал почитать свои произведения соседскому псу: тексты увидел хозяин собаки, и узнав, кому они принадлежат, наябедничал маэстро Абрагаму. Так коту запретили пользоваться библиотекой, брать у хозяина бумагу и чернила и настоятельно рекомендовали вернуться к охоте на мышей.

Мурр был разочарован и обижен, но лишения только закалили его дух, и кот продолжил писать втайне от всех.

История Крейслера

Страницы, вырванные из биографии Крейслера, и проложенные между листами рукописи Мурра странным образом дополняют повествование кота. Это удивительное совпадение, так как кот рвал страницы не читая.

Иоганнес Крейслер еще ребенком потерял родителей. Маэстро Абрагам стал для него наставником и покровителем, обучил музыке и привел в высший свет. Капельмейстер преподавал музыку дочерям князя и влюбился в одну из них.

Читайте онлайн «Житейские воззрения кота Мурра» — дальнейшая судьба Крейслера складывается в духе мистического детектива. В романе будет любовь к княжне и соперничество со зловещим принцем, имитация смерти, тайное убежище в монастыре, секреты старого аббата, вещие сны и цыганские предсказания.

Традиции немецкого романтизма

Отличительная черта литературы романтизма — произведение строится на игре, противопоставлении реальности и вымысла. В «Житейских воззрениях…» Гофман вывел игру на новый уровень. Сложно определить, какая сюжетная линия олицетворяет реальность: необыкновенная биография Крейслера или ее приземленная трактовка через события кошачьей жизни.

Фантастическая сказка — популярная форма в литературе романтизма — позволяла возвести в культ чистое искусство, противопоставляя его рационализму эпохи Просвещения. В таких произведениях разумные животные нередко служат масками для авторского «Я».

Считается, что Гофман вкладывал в уста кота Мурра собственные мысли. Кот — самая свободная и откровенная авторская маска в романе, он чаще других транслирует философию и взгляды Гофмана.

Источник

Эрнст Гофман — Житейские воззрения Кота Мурра

99 Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания.

Скачивание начинается. Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Описание книги «Житейские воззрения Кота Мурра»

Описание и краткое содержание «Житейские воззрения Кота Мурра» читать бесплатно онлайн.

Мастер Абрагам Лисков, фокусник и чудотворец при дворе карманного княжества, во время устроенного им фантасмагорического праздненства спасает от утопления котенка. Мурр учится понимать язык рода двуногих, постигает грамоту и поглощает обрывки знаний из стариных фолиантов со стола маэстро, чтобы, наконец, поступить в услужение Иоганнесу Крейслеру и увековечить на бумаге свои наблюдения.

Одареннейший из котов пером и чернилами излагает свою биографию и взгляды на мир, используя в качестве промокательной бумаги странички записей своего хозяина, благодаря чему мы кое-что узнаем и о жизни мятежного музыканта.

Шедевр сатиры Эрнста Теодора Амадея Гофмана. История политических бурь Германии — глазами умного кота-конформиста, философа и неистребимого эпикурейца. Тонкая ирония и откровенно злой сарказм. Блестящее знание человеческой и кошачьей натуры. Роман, который по-прежнему остается не только смешным, но и весьма, весьма актуальным.

Эрнст Теодор Амадей Гофман

Житейские воззрения Кота Мурра

Том первый

Предисловие издателя [1]

Ни одна книга не нуждается в предисловии более, нежели эта, ибо, не разъясни мы, вследствие каких причудливых обстоятельств удалось ей увидеть свет, она могла бы показаться читателю чудовищной мешаниной.

А потому издатель покорнейше просит благосклонного читателя сим предисловием отнюдь не пренебрегать.

Названный издатель имеет друга, в коем он души не чает и коего знает, как самого себя. Так вот, этот друг обратился к нему однажды со следующей речью: «Ты, милейший, напечатал уже не одну книгу и имеешь знакомство среди издателей, тебе ничего не стоит зайти к кому-либо из сих достойнейших господ и порекомендовать ему сочинение некоего молодого автора, одаренного блестящим талантом и прекраснейшими способностями. Похлопочи за него, он этого вполне заслуживает».

Читайте также:  Кот матроскин с буренкой

Издатель пообещал сделать для собрата-писателя все, что в его силах. Правда, он был несколько озадачен, когда друг признался ему, что сочинитель рукописи ― кот по кличке Мурр и что в ней он излагает свои житейские воззрения; но слово было дано, и так как поначалу сочинение показалось ему написанным довольно гладким слогом, он сунул рукопись в карман и направился к господину Дюмлеру на Унтер-ден-Линден с предложением издать кошачий опус.

Господии Дюмлер заметил, что среди его авторов еще не бывало котов и он не слыхивал, чтобы кто-нибудь из его уважаемых коллег якшался с подобными сочинителями, но все-таки готов попытать счастья.

Книга пошла в печать, и к издателю стали поступать первые корректурные листы. Каков же был его ужас, когда он обнаружил, что повесть Мурра то и дело перемежается вставками из совершенно другой книги ― биографии капельмейстера Иоганнеса Крейслера.

Что же выяснилось после тщательного расследования и розыска? Оказывается, когда кот Мурр излагал на бумаге свои житейские взгляды, он, нисколько не обинуясь, рвал на части уже напечатанную книгу из библиотеки своего хозяина и в простоте душевной употреблял листы из нее частью для подкладки, частью для просушки страниц. Эти листы остались в рукописи, и их по небрежности тоже напечатали как принадлежащие к повести кота Мурра.

Сокрушенный издатель вынужден смиренно сознаться, что смешение разнородного материала произошло единственно по его легкомыслию. Он, конечно, должен был хорошенько просмотреть рукопись кота до того, как сдать ее в набор. Однако кое-чем он может утешиться.

Прежде всего снисходительный читатель легко разберется в путанице, ежели обратит благосклонное внимание на пометки в скобках: Мак. л. (макулатурные листы) и М. пр. (Мурр продолжает); кроме того, разорванная книга скорее всего даже не поступала в продажу, поскольку о ней никому ничего не известно. Друзьям капельмейстера будет даже любезен вандализм кота в обращении с литературными сокровищами ― ведь таким образом им удастся узнать некоторые довольно любопытные подробности из жизни этого человека по-своему, пожалуй, далеко не заурядного.

Издатель надеется на милостивое снисхождение.

Нельзя не признать, наконец, и того, что авторы нередко обязаны своими смелыми идеями, самыми необыкновенными оборотами речи милейшим наборщикам, которые так называемыми опечатками способствуют полету фантазии. Возьмем, к примеру, вторую часть написанных издателем «Ночных рассказов». Он упоминает в них о больших боскетах, находящихся в саду. Наборщик решил, что это недостаточно гениально, и вместо слова «боскетах» набрал «каскетках». В рассказе «Мадемуазель до Скюдери» стараниями наборщика, который, должно быть, желал пошутить, упомянутая мадемуазель оказалась не в черном, тяжелого шелка платье, а в черном халате и т. д.

Но ― каждому свое! Ни коту Мурру, ни безвестному биографу капельмейстера Крейслера незачем рядиться в чужие перья, а потому издатель покорнейше просит благосклонного читателя, прежде чем он примется за чтение этого сочиненьица, произвести: некоторые поправки, чтобы у него не составилось мнение об обоих авторах ни хуже, ни лучше того, какого они заслуживают.

Правда, здесь приводятся лишь самые существенные ошибки, что до более мелких, то мы надеемся на милость благосклонного читателя [2].

В заключение издатель должен сообщить, что он лично познакомился с котом Мурром и считает его мужчиной приятным и ласковым в обхождении. Портрет, помещенный в начале книги, поразительно схож с оригиналом.

Берлин, ноябрь 1819 г.

Введение автора

С робостью, с трепетом в сердце отдаю я на людской суд страницы моей жизни, моих страданий, надежд, страстных желаний, кои в сладостные минуты досуга и поэтического вдохновения излились из сокровенной глубины моей души.

Устою ли я перед строгим судом критики? Но я писал эти строки для вас, чувствительные души с младенчески чистыми помыслами, для вас, родственные, преданные сердца, да, для вас писал я эти строки, и единственная драгоценная слеза, если она выкатится из ваших глаз, послужит мне утешением, исцелит раны, нанесенные холодными укорами жестокосердых рецензентов!

Etudiant en belles lettres [3].

Предисловие автора

(не предназначенное для печати)

С уверенностью и спокойствием, свойственными подлинному гению, передаю я миру свою биографию, чтобы все увидели, какими путями коты достигают величия, чтобы все узнали, каковы мои совершенства, полюбили, оценили меня, восхищались мною и даже благоговели предо мной.

Ежели кто и дерзнет подвергнуть сомнению высокие достоинства этой замечательной книги, то пусть не забывает, что ему придется иметь дело с умным котом, у коего есть в запасе острый язык и не менее острые когти.

Homme de lettres trиs renomme [4].

Примечание

Этого еще не хватало! Даже то предисловие автора, которое не было предназначено для печати, оказалось напечатанным! Остается только просить благосклонного читателя, чтобы он не слишком строго судил литературного кота за несколько спесивый тон его предисловия и принял во внимание, что ежели раскрыть истинный смысл кое-каких смиренных предисловий других более конфузливых авторов, то они мало чем будут отличаться от этого.

Раздел первый.

ОЩУЩЕНИЯ БЫТИЯ. МЕСЯЦЫ ЮНОСТИ

Есть все-таки в жизни нечто прекрасное, изумительное, возвышенное! «О сладостная привычка бытия!» ― восклицает некий нидерландский герой в известной трагедии. То же ощущаю и я, но не как тот герой в горестный миг расставания с жизнью, ― нет! Напротив, меня всего пронизывает радостная мысль, что ныне я вполне сроднился с этой сладостной привычкой и не имею ни малейшего желания когда-либо расставаться с нею. И я полагаю, что духовная сила, незримая, таинственная власть, или как еще там именуют главенствующее над нами начало, навязавшее мне, так сказать, помимо моей воли, упомянутую привычку, навряд ли руководствовалось при этом худшими намерениями, нежели тот приветливый господин, к которому я попал в услужение и который никогда не позволит себе вырвать у меня из-под носа рыбное филе, раз уж оно пришлось мне по вкусу.

Читайте также:  Мой том ухаживать за котом

О природа, святая, великая природа! Каким блаженством и восторгом переполняешь ты взволнованную грудь мою, как овевает меня таинственный шелест твоего дыхания. Ночь несколько свежа, и я хотел бы. Впрочем, ни тем, кто прочитает, ни тем, кто не прочитает эти строки, не понять моего высокого вдохновения, ибо никому не ведомо, как высоко я воспарил. Вскарабкался, было бы вернее сказать, но ни один поэт не станет упоминать о своих ногах, будь их у него даже целых четыре, как у меня, все твердят лишь о крыльях, даже если они не выросли у них за спиной, а приделаны искусным механиком. Надо мной распростерся необъятный свод звездного неба, полная луна бросает на землю яркие лучи, и, залитые искрящимся серебряным сиянием, вздымаются вкруг меня крыши и башни! Постепенно умолкает шумная суета на улицах внизу, все тише и тише становится ночь, плывут облака, одинокая голубка порхает вокруг колокольни и, робко воркуя, изливает свою любовную жалобу. Что, если бы милая крошка приблизилась ко мне? В груди у меня шевелится дивное чувство, какой-то сладострастный аппетит с непобедимой силой влечет меня вперед, к ней! О, если бы прелестное создание спустилось ко мне, я прижал бы его к своему истосковавшемуся по любви сердцу и уж, конечно, ни за что бы не выпустил. Но ах! ― вот она впорхнула в голубятню, неверная, и оставила меня на крыше, одинокого, в тоске и безнадежности! Как редко, однако, встречается истинное сродство душ в наш убогий, косный, себялюбивый век!

Источник

ЖИТЕЙСКИЕ ВОЗЗРЕНИЯ КОТА МУРРА

  • Перевод с немецкого А. С. Голембы
  • Послесловие И. Ф. Бэлзы
  • Комментарий О. К. Логиновой
  • Иллюстрации М. А. Гавричкова

«Житейские воззрения кота Мурра» (1819–1821) — последний и самый значительный роман великого немецкого писателя Э.Т.А.Гофмана (1766–1822). Это произведение вобрало в себя все основные направления в его творчестве. Повествование ведется от лица высокообразованного кота Мурра и «безумного капельмейстера» Иоганнеса Крейслера, в образе которого можно узнать самого Гофмана. Многогранный роман сочетает в себе романтическую атмосферу, едкую сатиру на современную автору Германию и серьезные размышления об искусстве и положении художника в обществе. Издание сопровождается статьей И.Ф.Бэлзы, рассказывающей о жизненном пути Гофмана-музыканта и посвященной проникновению музыки в литературное творчество писателя, и обстоятельными комментариями. В книге впервые публикуется цикл иллюстраций к роману, созданный специально для настоящего издания художником Михаилом Гавричковым.

Михаил Алексеевич Гавричков родился в 1963 году в Ленинграде. В 1987 году окончил Ленинградский институт живописи, скульптуры и архитектуры им. И. Е. Репина (факультет графики). Член Союза художников России. Участник всемирных конгрессов экслибриса в Чехии (1996), России (1998), США (1999). С 1996 по 2000 год преподавал в РГПУ им. Герцена рисунок, композицию, офорт, линогравюру. Стипендиат Фонда попечителей Мариинского театра за 1995 г. и Президентского фонда за 1997 г.

Живописец, график, иллюстратор, экслибрисист, создатель изобретательных скульптур-ассамбляжей, Михаил Гавричков отдает предпочтение сложной технике офорта. Его гравюры многодельны, наполнены значимыми деталями, каждая из которых несет свою смысловую или художественную нагрузку. Его излюбленные герои в станковой графике — циркачи, музыканты, обитатели городского дна и окраин. К книжной иллюстрации художник обратился в конце восьмидесятых годов. С тех пор им проиллюстрированы более 30 книг, среди которых «Новеллы» Э. Т. А. Гофмана, «Мифы Древней Греции», «Пьесы» Е. Шварца, «Сказки старых времен» Р. Киплинга, «Питер Пен» Дж. Барри, «Золотой жук» Э. По, «Рассказы о Шерлоке Холмсе» А. Конан Дойла, «Сказки» Х.-Кю Андерсена, «История государства Российского», «Исландские саги». В книжной графике М. Гавричков — мистик и визионер, что совсем не противоречит нарочитой «сделанности» его рисунков пером или офортов.
Михаил Гавричков — участник более 120 выставок в России и за рубежом, из них 18 — персональные, в том числе в ЦВЗ «Манеж» в 2001 году. Работы художника находятся в собраниях Эрмитажа, Российской национальной библиотеки, библиотеки Кембриджского университета (Бостон, США), Музея карт (Франция), музея Эротики (Швейцария), а так же в частных собраниях России, Англии, Германии, Голландии, Италии и США.

Источник

Гофман житейские воззрения кота мурра иллюстрации

librarium запись закреплена

Эрнст Гофман. Житейские воззрения кота Мурр

«Житейские воззрения кота Мурра, вкупе с фрагментами биографии капельмейстера Иоганнеса Крейслера, случайно уцелевшими в макулатурных листах»
«Крейслериана. Житейские воззрения кота Мурра. Дневники»

Композиция романа представляет собой две независящие друг от друга сюжетные линии — «автобиография» кота Мурра и история жизни при дворе в карликовом немецком княжестве капельмейстера Иоганнеса Крейслера.

Как предупреждает с первых строк вымышленный издатель книги, предлагаемая книга является исповедью ученого кота Мурра, являющегося одновременно и автором, и героем. Однако, при подготовке книги к печати произошел конфуз: когда к издателю стали поступать корректурные листы, то обнаружилось, что записки кота Мурра постоянно перебиваются обрывками совершенно постороннего текста. Оказалось, что кот, излагая свои житейские воззрения, рвал на части первую попавшуюся ему в лапы книгу из библиотеки хозяина, чтобы использовать выдранные страницы «частью для прокладки, частью для просушки». Под кошачьи лапы попало жизнеописание Иоганнеса Крейслера и по небрежности наборщиков эти страницы тоже были напечатаны.

Таким образом, жизнеописание гениального композитора представлено как макулатурные листы в кошачьей биографии. Здесь проявилась поистине гениальная фантазия Гофмана, которая оказалась способной придать горькой самоиронии такую форму.

Мастер Абрагам Лисков, фокусник и чудотворец при дворе карманного княжества, во время устроенного им фантасмагорического праздненства спасает от утопления котенка. Мурр учится понимать язык рода двуногих, постигает грамоту и поглощает обрывки знаний из стариных фолиантов со стола маэстро, чтобы, наконец, поступить в услужение Иоганнесу Крейслеру и увековечить на бумаге свои наблюдения.

Одареннейший из котов пером и чернилами излагает свою биографию и взгляды на мир, используя в качестве промокательной бумаги странички записей своего хозяина, благодаря чему мы кое-что узнаем и о жизни мятежного музыканта.

Читайте также:  Чем намазать провода чтобы кот не грызть

Это философская сказка о столкновении двух миров: мира обывателей, прагматиков-рационалистов с любимым гофмановским героем: неприякаянным художником, скитальцем, житейским неудачником, неизлечимым романтиком. Причем мир филистеров-рационалистов, презирая «этих чокнутых художников» подсознательно стремится подражать им, что замечательно видно на примере «Записок» вышеупомянутого кота. Так возникает еще одна важная для Гофмана тема: тема двойничества, тема подлинных и подменных, ложных сущностей. «Записки. » отличает и фирменный гофмановский юмор: иронично-саркастический и, одновременно, прозрачный и легкий.

«Крейслериана. Житейские воззрения кота Мурра. Дневники»

В книгу вошли произведения Гофмана (1776-1822), так или иначе связанные с музыкой.

Крейслер — музыкант, а музыка, как считает Гофман и считали все йенцы, — «высший, самый романтический вид искусства». Особенность Крейслера по отношению к героям ранних произведений Гофмана в том, что он живет не в мире поэтических грез, а в реальной филистерской Германии.

«Житейские воззрения кота Мурра» свидетельствуют, что Гофман, даже завоевав признание и славу как писатель, продолжал верить в непобедимую художественную силу музыки, в ее воздействие на строй мыслей и чувств человека. Эта вера объединяет «Крейслериану» с «Воззрениями Кота Мурра», где сатира перемежается с фантастикой, а дневники автора этих произведений, дошедшие до нас, к сожалению, не полностью, помогают понять отдельные этапы его героической борьбы с «низкой жизнью», с непониманием его художественного творчества, насыщенного обличительными мотивами и поэтическим благородством, поныне не утратившим своего обаяния.

Вместе с тем, обширный комментарий к дневникам Гофмана, впервые публикуемым на русском языке, содержит весьма существенный фактический материал, помогающий читателю разобраться в сложном процессе развития европейской культуры начала прошлого века, в первой четверти которого развивалась многосторонняя деятельность Эрнста Теодора Амадея Гофмана, далеко еще не полностью изученная даже у него на родине.

Источник



Житейские воззрения кота Мурра

Тонкая ирония Гофмана в этой книге, блестящее знание человеческой и кошачьей натуры, оставляют эту книгу по-прежнему читаемой и любимой многими.

Иллюстрация Эммы Ridgway

Кот, родившийся на чердаке (откуда еще могла взяться возвы­шен­ность его ума и духа) и чудом уцелевший, попадает в дом маэстро Абра­гама. Тяга к пись­мен­ному столу маэстро и книгам на столе, привело к тому, что Мурр очень скоро выучился читать (срав­нивая чита­емое хозя­ином вслух со словами в книге), а затем и писать.

Первыми лите­ра­тур­ными опытами Кота были дидак­ти­че­ский роман «Мысль и чутье, или Кот и Пес» (созданный не без влияния пуделя Понто), поли­ти­че­ский трактат «К вопросу о мыше­ловках» и трагедия «Кавдаллор — король крысиный».

Жизнь глазами умного кота-конформиста, философа-это и смешно и актуально. Что сказать, действительно шедевр сатиры.

Издание 1855 года. На обложке книги рисунок кота Мурра, предположительно выполненный Гофманом

Цитаты из книги Житейские воззрения кота Мурра:

  • Есть вещи в природе, позволяющие постичь, отчего наша душа, прикованная к тирану, именуемому телом, вынуждена жертвовать ради него своей свободой. Под этими вещами я разумею преимущественно лакомую манную кашу, сваренную на молоке и приправленную маслом и сахаром, равно как и широкую, плотно набитую конским волосом подушку.
  • ― Естественным, естественным. Вы ― человек, обладающий известной долей здравого смысла, и давно должны бы понять ― ничто в нашем мире не происходит естественным порядком, да, ничто! Уж не думаете ли вы, дорогой капельмейстер, что, пуская в ход доступные нам средства и достигая определенного действия, мы в состоянии объяснить себе первопричину этого действия, заключенную в таинствах природы?
  • Страстное томление, пылкое желание теснят нашу грудь; но вот наконец мы заполучили то, чего домогались с такими муками и терзаниями, и желание немедля хладеет в ледяном равнодушии, и мы отбрасываем прочь предмет наших вожделений, как сломанную игрушку. Но едва это произойдет, как наступает горькое раскаяние в поспешном поступке и мы уже алчем вновь. Так вся наша жизнь проносится между Желанием и Отвращением. Уж таковы мы, кошки!
  • Чем больше культуры, тем меньше свободы — это непреложная истина. С культурой растут потребности, с потребностями.
  • “О аппетит, имя тебе — Кот!”
  • с преждевременно созревшими гениями дело на лад не идет. Они или увядают, коснея в безличной и бездушной холодности, и теряются в толпе посредственностей, или же слишком рано уходят из жизни.
  • Есть ли более приятное состояние, чем довольство собой?
  • Вполне может статься, что любовь великих мира сего к искусствам и наукам есть лишь неотъемлемая часть придворной жизни. Положение обязывает иметь картины и слушать музыку; считается неудобным, если придворный переплетчик, сидит без дела, вместо того чтобы одевать в кожу и золото всю наиновейшую литературу.
  • . но ни один поэт не станет упоминать о своих ногах, будь их у него даже целых четыре, как у меня, все твердят лишь о крыльях, даже если они не выросли у них за спиной, а только приделаны искусным механиком.
  • Какой бесценный дар небес, какое огромное преимущество уметь выказывать внутреннее физическое довольство звуками и телодвижениями! Сперва я только мурлыкал, позднее пришло уменье неподражаемо извивать хвост самыми затейливыми кольцами, и, наконец, я овладел чудесным даром — единственным словечком “мяу” высказывать радость, боль, наслаждение и восторг, страх и отчаяние, словом, самые разнообразные оттенки ощущений и страстей.
  • Так поступает настоящий светский человек, предназначенный судьбой быть орудием в руках сильнейшего. Если его натравливают, он должен нападать, но притом с такой ловкостью, чтобы кусаться только в том случае, когда это выгодно ему самому.
  • Всяк ищи себе селёдочные головы сам и не покушайся на добычу соседа, ибо, ведомый верным чутьём аппетита, он уж как-нибудь припасёт её для тебя.
  • . в старинных академических статутах записано черным по белому, что вследствие участившихся злоупотреблений воспрещается допускать ослов к профессуре.
  • Еще о произведении на нашем сайте

Источник